Посления Арминия — Кальвин

После Арминия — Кальвин

Второй биографией — после “Арминия” Бэнгса, — которую я прочел сейчас, стала “Жизнь Жана Кальвина” Алистера Макграта (Alister McGrath). Так сказать, для полноты картины, углубления знаний и увеличения контрастности 

Полное название книги — A Life of John Calvin: A Study in the Shaping of Western Culture. На русском в отличном издании и хорошем переводе “Евангелия и Реформации” оно звучит как “Жизнь Жана Кальвина: Влияние пастора и богослова на формирование западной культуры”. Вполне верно и приемлемо.

Что касается содержания, то от такого крутого оксфордского дона, как Макграт, логично всегда ожидать хорошего качества. И оно таки есть здесь! Как бы не такой страшный Кальвин, как его малюют кальвинофобы. Хотя (я добавлю) не такой он симпотяшка, как его рисуют кальвинофилы. И, кстати, Макграт признает не самую "приятность" и однозначность личности дяди Жана.

О что в ней? — Это биография, но написанна она отличным историком-богословом. Поэтому кроме приблизительного описания ранней жизни Кальвина и достаточно точных описаний его поздних “приключений” здесь есть и краткие обзор его богословия, и указание не тех, кто скорее всего повлиял на Кальвина, и всякие исторические экскурсы и уточнения. Так что это весьма детальная, хорошо написанная и информативная книга об отце “кальвинизма” и всем, что с ним связано, включая справки об университете Парижа, понимании юриспруденции в Орлеане, политическую ситуацию Женевы и разные культурно-исторические нюансы эпохи.

И как она мне? — Повторюсь. Это отличная книга для любителей христианских биографий, а также богословов и реформатов, арминиан, протестантов и “отмечателей” юбилея Реформации. Мне всегда нравилось — и по-прежнему нравится, — как пишет Макграт. Он вмеру краток, очень содержателен, научен, но при этом доступен. Так что книга прекрасна. Перевод хорош. Единственная пара небольших минусов — это (1) заангажированность Макграта, который явно симпатизирует Кальвину, хотя палку старается не перегибать, и (2) куча неточностей и типографических АшЫбак в сносках и, конкретно, во французских и, кажется, немецких словах и названиях книг. Но все это можно пережить и насладиться вдумчивым чтением 

“Идеи и мировоззрение Кальвина, а также созданный им уклад жизни оказались настолько жизнеспособными, что привели к формированию и развитию целого движения, н ограниченного историческим местом жизни реформатора… Тем не менее последователи Кальвина не просто слепо повторяли идеи своего наставника — они были вынуждены приспосабливать некоторых из них к конкретной ситуации.”

купить книгу "Жизнь Жана Кальвина" со скидкой 25%

Конец мифам о Кальвине: обзор книги А. Макграта “Жизнь Жана Кальвина

Конец мифам о Кальвине

Макграт, А. Жизнь Жана Кальвина / Пер. с англ. – Минск: Евангелие и Реформация, 2016. – 416 с. Обзор подготовил: Игорь Гердов, магистр богословия, пастор церкви «Благая весть» (г. Самара).

Купить книгу "Жизнь Жана Кальвина"

Купить книгу "Богословие Жана Кальвина для начинающих"

Об авторе и его методе

Алистер Макграт — один из самых известных современных специалистов по истории протестантизма. За его плечами лежит огромный опыт преподавания богословия и истории на самом высоком академическом уровне. Его перу принадлежит огромное количество публикаций, в том числе более 40 книг. Русскоязычному читателю Макграт знаком по таким трудам как Богословская мысль Реформации(Одесса: Богомыслие, 1994); Введение в христианское богословие (СПб: Библия для всех, 1998); Понимание Троицы (Одесса: Богомыслие, 1995); Кто изобрел Вселенную? (М.: АСТ, 2016).

«Жизнь Жана Кальвина» — далеко не единственная биография женевского реформатора, написанная в XX веке. Но, к сожалению, большинство из них недоступны русскоязычному читателю. Исключением можно считать лишь книгу Уиллистона Уокера «Жан Кальвин: реформатор, теолог, пастор» (Харьков: Бiблос-Альфа, 2010). Особенность подхода Макграта состоит в том, что он не ограничивается изложением общеизвестных фактов о жизни Кальвина, но также пытается отследить влияние экономико-политической обстановки в Женеве и мировоззренческих установок ее населения на мышление реформатора (10). Свою задачу Макграт видит в том, чтобы «определить природу и масштабы» наследия Кальвина и продемонстрировать, как его религиозные идеи оказали влияние на западную цивилизацию (12). Русскоязычный читатель найдет особенно любопытными (и возможно, несколько странными), параллели между Кальвином и Лениным, которые порой выстраивает автор, желая обозначить масштаб влияния женевского реформатора (напр.: 33, 169, 262).

 

Исторические данные о Кальвине

В книге двенадцать глав, в конце расположены два приложения. Первая глава представляет собой введение в исторический, социальный, политический и религиозный контекст Европы в начале XVI века. Здесь же автор рассматривает самые большие трудности, с которыми сталкиваются историки в исследовании жизни Кальвина: практически полное отсутствие автобиографического материала об обращении и становлении (34); редкое упоминание о личной жизни в трудах Кальвина (36); наличие «идейных» недоброжелателей и клеветников (37).

Следующие две главы знакомят читателя с тремя городами и тремя университетами, которые оказали существенное влияние на будущего реформатора. Вторая глава начинается с досконального исторического исследования жизни Кальвина в Париже. Макграт показывает, где, вероятнее всего, обучался Кальвин, на какой улице располагалась школа, какой дорогой студенты ходили на занятия и как выглядело обучение. Здесь следует особенно выделить информацию о распространении лютеранских идей в Париже и возможном знакомстве Кальвина с основными идеями лютеранской Реформации (80–84). Говоря в третьей главе об учебе Кальвина в Орлеане и Бурже, Макграт рассказывает о знакомстве Кальвина с движением гуманистов и о влиянии, которое оно оказало на Кальвина.

Четвертая глава знакомит читателя с доступной информацией об обращении Кальвина. Макграт отмечает, что Кальвин всячески опасался культа личности и поэтому практически не писал о своем обращении (110). Несмотря на эти трудности, Макграт проявляет искусство исторической реконструкции и на основании доступных данных мастерски выстраивает наиболее вероятный сценарий развития событий.

 

Кальвин — диктатор Женевы?

Пятая и шестая главы повествуют о служении Кальвина в Женеве. Эта информация особенно актуальна в связи с тем, что именно роль Кальвина в Женеве нередко подвергается искажениям. Какими только эпитетами не выражаются люди при описания этой роли: «женевский Папа», диктатор, приверженец теократии и т.п. Алистер Макграт помогает читателю оценить роль Кальвина не с помощью эмоциональных и необоснованных утверждений, а с помощью обращения к историческим фактам. Для того, чтобы читатель мог реалистичнее представлять себе роль Кальвина в Женеве, он знакомит его с исторической обстановкой до приезда Кальвина. По его мнению, знакомство с жизнью города существенно помогает понять мышление реформатора, ведь Женева оказала на него «определяющее влияние» (125). Макграт описывает переезд Кальвина в Женеву, его встречу с Фарелем, пути реформ и отношение к этим реформам со стороны городского совета. Здесь же читатель узнает об обстоятельствах изгнания реформатора из Женевы в 1538 и о возращении Кальвина в Женеву в 1541, что так же демонстрирует, что Кальвин был весьма далек от обладания властью «Папы» и не имел статуса «неприкасаемого».

Шестая глава содержит много интересных сведений о политическом устройстве Женевы. Макграт показывает, что Кальвин не был единоличным руководителем города. Более того, большую часть жизни в Женеве он принадлежал к самой невлиятельной из трех категорий жителей города, у которых не было права голосовать, носить оружие и занимать любую государственную должность в городе (165). Макграт также пишет о церковном органе, консистории, ее предназначении и полномочиях (173–174). Власть консистории была исключительно духовной. Духовные лидеры могли налагать определенные взыскания на жителей, но эти взыскания носили исключительно церковный, а не гражданский характер (напр.: запрет на участие в Вечере, 173).

 

Кальвин — палач Сервета?

Безусловно, одна из самых интересных частей шестой главы — это анализ «дела Сервета», где Макграт снова проявляет себя как первоклассного историка и дает взвешенную и трезвую оценку событий. Макграт обращает внимание на важные аспекты этого дела, о которых многим неизвестно.

Во-первых, сфера правосудия в Женеве целиком и полностью принадлежала городскому совету (175). Не имевший в то время женевского гражданства Кальвин, не был членом городского совета, и следовательно, не мог оказать существенного влияния на городской совет.

Во-вторых, разрешение иностранному государству или отдельному человеку влиять на женевское правосудие выглядело бы как подрыв суверенитета города. И этому всеми силами противились руководители города.

В-третьих,  на момент ареста в Женеве, Мигель Сервет был уже осужден на смертную казнь католиками Франции и избежал этой участи лишь благодаря побегу из тюрьмы (181).

В-четвертых, после ареста в Женеве, городской совет предложил Сервету вернуться во Вьенну, но по непонятным причинам Сервет избрал остаться в Женеве  [здесь следует отметить, что в книге неточно переведено название французского города: должно быть Вьенна (Vienne), а не Вена (Vienna)].

В-пятых, перед принятием решения о казни, городской совет Женевы обращался за советом к союзным городам: Берну, Цюриху, Шаффхаузену, Базелю и все они выразили солидарность с властями Женевы (182–183). Помимо всего прочего, рассказ Макграта помогает увидеть, что «Кальвин – дитя своей эпохи, а не возмутительное исключение из правил» (177), и что дело Сервета далеко не единственный случай казни еретиков во времена Реформации (176), хотя и единственный за время служения Кальвина в Женеве (177).

 

Не читал, но осуждаю?

В седьмой и восьмой главах Макграт пишет о богословии женевского реформатора. Первое предложение этой главы должно прозвучать как вызов всем исследователям Реформации: «Чтобы понять Кальвина, необходимо читать Кальвина» (219, курсив автора). Какое простое, но глубокое замечание! Как много вокруг нас «арминиан» никогда не читавших Арминия и «кальвинистов» никогда не открывавших Кальвина! Макграт самокритичен и честен, свою книгу он так же называет «информацией из вторых рук» и призывает читателя уделить время чтению «Наставления» (219).

Рассуждая о богословии Кальвина, Макграт объясняет «принцип аккомодации» и его применение в богословии Кальвина (199). Согласно Макграту, в центре богословия Кальвина находится личность Христа, а Писание является средством, которое делает возможными встречу с Воскресшим Христом и Его личное познание (202). Автор поясняет роль «Наставления» как ключа к пониманию богословия Кальвина и его метода толкования Писания (221). Говоря о структуре мысли Кальвина, Макграт отмечает, что предопределение не было ее центральным аспектом (222). По его мнению, в мысли реформатора нет «сердцевины» и «главной предпосылки», поэтому следует выделять несколько основных тем и основополагающих идей (224). В заключительной части главы Макграт делает краткий и весьма полезный анализ каждой из четырех книг «Наставлений» (228–259).

 

Что было бы с Западной Европой, если бы не Кальвин?

Следующие четыре главы (Главы 9, 10, 11, 12) рассказывают о проникновении идей Кальвина во Францию, о зарождении кальвинизма, о протестантской трудовой этике, о влиянии идей женевской реформации на развитие капитализма, а также о влиянии кальвинизма на современную западную культуру. Фактически, эти главы занимают одну треть от всей книги, в них содержится значительно меньше биографического материала о самом Кальвине, зато прекрасно показаны масштабы наследия Кальвина. Рассуждая о влиянии Кальвина во Франции, Макграт не только приводит множество исторических сведений о количестве печатных изданий, новых церквей и о путешествующих проповедниках, но также приводит диаграммы и карту, которые помогают читателю в усвоении материала.

Говоря о формировании кальвинизма как религиозного движения, стоит отметить весьма необычную оценку автора, который предполагает, что смерть Кальвина в 1564 году стала «переломным моментом в истории кальвинизма» в том смысле, что после смерти Кальвина, Женева со временем стала символом движения и позволила ему развиваться значительно быстрее в других европейских странах (298–299). Значительная часть десятой главы посвящена пожалуй самому известному аспекту кальвинизма – учению о предопределении. Здесь читатель несомненно оценит глубокие познания автора в области исторического богословия и ознакомится с развитием и пониманием основных идей Кальвина в позднем кальвинизме.

В одиннадцатой главе оценивает «популярное» изложение тезиса Вебера (согласно которому капитализм следует считать прямым следствием протестантской Реформации) и доказывает историческую неправомерность такого изложения  (330–333, см. также статью Дмитрия Бинцаровского «Профессиональный успех как знак избрания? О Кальвине, кальвинизме, Вебере и постсоветской науке» (Журнал «Реформатский взгляд» №2:2 (2016), 5–54). По мнению Макграта, женевский капитализм был больше обусловлен экономической необходимостью, чем религиозными идеями (347). В описании протестантской трудовой этики Макграт особо подчеркивает роль учения о «призвании» (359–364).

В заключительной главе автор показывает, на какие области современной западной культуры кальвинизм оказал наибольшее влияние. Среди прочего, Макграт выделяет влияние идей кальвинизма на труд и экономику, на понимание прав и свобод человека и на развитие естественных наук. Говоря о последнем, Макграт делает довольно-таки неоднозначное заявление о том, что согласно Кальвину рассказ о буквальном шестидневном творении «не следует воспринимать буквально», а понимать его в свете «принципа аккомодации», т.е. как образное выражение, антропоморфизм (379–380). Неспособность поздних последователей Кальвина заметить этот важный принцип привела, по мнению Макграта, к напряженности между наукой и религией, которая могла бы быть снята, будь влияние Кальвина в этой области более сильным. К сожалению, Макграт практически впервые во всей книге не поясняет свой вывод цитатой из «Наставления» или комментария Кальвина на Бытие. Анализ утверждений Кальвина в «Наставлении» показывает, что вопреки некоторых отцам церкви, сам Кальвин понимал шесть дней буквально, как обычные земные сутки, поэтому такому предположению Макграта недостает объяснения (См. Наставление, 1.14.1–2; анализ и критику аргументов Макграта можно найти в статье: Peter M. Van Bemmelen. Divine Accommodation and Biblical Creation: Calvin vs. McGrath. Andrews University Seminary Studies. №39 (Весна 2001). С. 109–116). Однако стоит отметить, что эта мысль появляется в книге лишь однажды и занимает в ней достаточно периферийное положение.

 

Дьявол в деталях

Исследование Алистера Макграта — безусловно, лучшая биография Кальвина на русском языке! Данный труд — подлинный пример высококлассного исторического исследования на самом высоком академическом уровне. Принимая во внимание огромное количество карикатурных описаний Кальвина и его служения в Женеве, мы должны быть благодарны издательству «Евангелие и Реформация» за издание этого первоклассного труда. Возможно кто-то уличит Макграта в чрезмерном внимании к второстепенным деталям в некоторых главах книги. Но будем помнить, что любая история состоит из деталей равно как и большое здание – из маленьких кирпичей. Жан Кальвин — слишком высокая, влиятельная, загадочная и одновременно, противоречивая фигура. И поэтому любая подробная биография такого деятеля не должна пренебрегать мелкими составными большой картины.

Итак, подводя итог можно отметить следующее. Бесспорные достоинства книги — это, во-первых, желание автора представить максимально реалистичный портрет Кальвина, портрет на котором присутствуют изъяны и недостатки. Во-вторых, обширные познания автора об истории и богословии протестантизма. В-третьих, желание продемонстрировать актуальность темы для нынешней эпохи, которая сформировалась под влиянием идей Реформации. Книга «Жизнь Жана Кальвина» — это «твердая пища» для любого серьезного исследователя церковной истории, поэтому ее следует прочитать любому, кто желает основательнее познакомиться с одним из ключевых деятелей протестантской Реформации XVI века.

“Богословие Жана Кальвина для начинающих”, Пол Хелм

Хелм П. Богословие Жана Кальвина для начинающих / Пер. с англ. – Минск: Евангелие и Реформация, 2016. – 224 с.

 

Обзор подготовил Игорь Гердов, магистр богословия, пастор церкви «Благая весть» г. Самара.

Купить книгу "Богословие Жана Кальвина для начинающих"

Купить книгу "Жизнь Жана Кальвина" 

В 2017 году протестанты всего мира отпразднуют 500-летие Реформации. По этому случаю издательство «Евангелие и Реформация» подарило возможность русскоязычным читателям лучше познакомиться с историей и богословием протестантизма, опубликовав несколько значимых трудов ведущих евангельских специалистов в этих вопросах. Среди них ― книга Пола Хелма «Богословие Жана Кальвина для начинающих».

Пол Хелм ― богослов с большим опытом преподавания в различных учебных заведениях англоязычного мира. Его писательская деятельность включает в себя более десяти книг по историческому и систематическому богословию, философии, журнальные статьи и отдельные главы в книгах. На русском языке доступна его книга «Провидение», вышедшая в 2014 году в серии «Контуры христианского богословия».

Уже в первом предложении книги автор ясно определяет свою цель: позволить Кальвину «говорить о самом себе» (стр. 9). Для этого Хелм приводит множество цитат из «Наставления», уделяя ему основное внимание (9), а также из комментариев, писем и отдельных трактатов Кальвина. Помимо первоисточников Хелм неоднократно обращается к трудам признанных специалистов по жизни и богословию Кальвина. В данной работе основное внимание автора сосредоточено на богословских, а иногда и философских идеях женевского реформатора. Как поясняет он сам, его подход к изложению материала «конструктивно-критический», т.е. основной акцент стоит на значении и согласованности (или непоследовательности) богословских и философских идей Кальвина (9).

Книга состоит из восьми глав и достаточно подробной библиографии. Первая глава сочетает в себе краткий биографический очерк (13). В ней также присутствует объяснение интеллектуального, культурного и богословского контекста первой половины XVI века. Здесь Хелм подчеркивает ключевую роль «Наставления» в понимании общего богословия Кальвина (16). При этом Хелм не забывает упомянуть, что «изучение богословия Кальвина не следует путать с изучением кальвинизма» (20, 21), поскольку последнее представляет целое движение, в то время как первое ограничено взглядами одной исторической фигуры. Заключительный раздел главы посвящен вопросу понимания Кальвином связи между богословием и философией. В ней автор показывает, каким образом Кальвин использовал философию в своей аргументации, хотя нередко и относился к ней настороженно, был «философски эклектичен» (30) и «опирался» на философские идеи в случае необходимости (33).

Вторая глава посвящена учению Кальвина о знании Бога и самих себя. В самом начале ее автор поясняет, что у Кальвина отсутствовала проработанная теория религиозного языка. Вместо этого особый акцент делался им на откровении Бога о Самом Себе в Писании (35). Хелм отмечает, что в рассуждениях о Боге Кальвин предпочитал говорить о Боге «по отношению к нам», нежели о Боге «в самом себе» (35). Задачей богослова в этом случае он видел познание Бога посредством библейского откровения, а не попытки уразуметь непостижимое и сокрытое. В этой же главе Хелм делает важное пояснение о том, что, по мнению Кальвина, причина, по которой творение может иметь истинное знание о Творце, заключается в том, что Бог по Своей благодати «приспосабливает» Себя к нам, хотя между нами существуют огромные различия (36). С помощью цитат из «Наставления» автор демонстрирует, что для Кальвина знание творения о самом себе проистекает из его знания о Боге (39). В результате Хелм приходит к выводу, что, согласно Кальвину, знание Бога и себя «непосредственно взаимно», и в процессе познания Бога человек «автоматически и неизбежно» черпает истинное понимание самого себя и затем, «познавая себя», он тут же приходит к познанию Бога (41). Хелм отмечает, что поскольку учению о познании Бога и самих себя отведены начальные разделы «Наставления», оно выполняет роль предисловия и задает тон всей книге. По мнению автора, эта идея отражает суть всего мировоззрения Кальвина (43).

В следующей главе автор знакомит читателя с рассуждениями женевского реформатора о Троице. Говоря о тринитаризме Кальвина, Хелм называет его «сдержанным» (63). Выбор этого слова объясняется «применением минималистского метода при озвучивании учения о Троице», используемого Кальвином в попытке не впасть в крайности и держаться подальше от заблуждений (67). Однако автор отмечает, что бывали времена, когда Кальвину приходилось отойти от минимализма в своих формулировках и противостать оппонентам развернутым объяснением (68). Подход Кальвина к изложению учения о Троице автор сводит к нескольким ключевым принципам (71). Хелм отмечает уникальный вклад Кальвина в богословие протестантизма посредством учения о Святом Духе как о Духе Христа (73). Согласно Хелму, этот взгляд «занимает центральное место» в богословии Кальвина и «обладает богатым содержанием» (73). В заключительной части главы автор делает несколько пояснений о понимании Кальвином посреднического служения Сына, обсуждает «правило Карла Ранера» и оценивает масштабы влияния восточных отцов на учение реформатора о Троице. Интересно, что Пол Хелм не во всем соглашается с Кальвином и иногда указывает на некоторую непоследовательность в его объяснениях (66).

Четвертая глава плавно переходит к обсуждению христологии Кальвина и ее связи с сотериологией. Хелм объясняет, что на центральном месте в учении Кальвина о познании Бога стоит правильное понимание личности и дела Иисуса Христа (79). Здесь автор щедр на эпитеты, говоря, что в сфере богословия учение о личности и делах Христа является «самым важным и ярким проявлением творческого гения Кальвина» (79). Хелм поясняет, что не Кальвин изобрел тройное описание Христа как Пророка, Священника и Царя. Однако он называет поистине «новаторской» идею реформатора о Христе как об источнике «двойной благодати» (80). Суть этой концепции состоит в том, что союз верующего со Христом приносит первому, как оправдание, так и освящение. Освящение «неизбежно сопровождает оправдание», поскольку является вторым аспектом единого дара (103). Среди прочего, в этой же главе Хелм рассуждает об умилостивлении (здесь читателю следует учитывать, что в русскоязычной литературе для описания данного понятия также используется термин «искупление»). Хорошее знание автором трудов Кальвина проявляется в разрешении дилеммы о кажущемся различии в понимании умилостивления в «Наставлении» и в проповедях и комментариях (95-98). Хелм выражает уверенность о том, что в отношении природы умилостивления Кальвин был сторонником теории заместительного наказания (101).

Говоря о благодати и вере в следующей главе, автор особо выделяет роль Святого Духа в применении к грешнику двойного дара Христа. Хелм отмечает, что, согласно Кальвину, союз со Христом не обретается верой, но именно «благодаря этому союзу, Дух зарождает» в избранных веру, поскольку «Дух привлекает ко Христу тех, кого дал Ему Отец» (109). Поясняя воззрения реформатора, Хелм пишет, что в результате грехопадения человек лишился свободной воли, хотя при этом и не стал роботом, обреченным делать то, чего не желает (117). Хелм добавляет, что без осознания того, какое важное место реформаторы отводили учению о разрушительном воздействии греха на природу человека «невозможно понять богословие Реформации и вклад Кальвина в него» (117). Отвечая на критику оппонентов реформатского учения о полной испорченности и неопреодолимой благодати, Хелм говорит, что, согласно Кальвину, «в обращении Бог не подавляет человека, а напротив, восстанавливает его способность желать доброго и приносящего славу Богу» (118).

Рассуждения Хелма о предопределении и провидении в богословии Кальвина содержат множество полезных примечаний. Так, к примеру, автор предупреждает читателя о распространенной ошибке приписывать Кальвину авторство идеи предопределения и «одержимость» ею (120). В данном вопросе Кальвин опирался на учение своих предшественников и, в конечном счете, на Новый Завет (120). Другое важное замечание Хелма касается учения о двойном предопределении. Он отмечает: «Кальвин не выводит логически проклятие из избрания. Он не рассуждает так: некоторые избраны к жизни, поэтому некоторые предопределены к смерти. Скорее, он находит учение о проклятии в Писании и по этой причине принимает его» (121). Поэтому, согласно Хелму, в учении Кальвина о предопределении существует асимметрия (122). К тому же сам Кальвин не называл свое понимание «двойным предопределением» (122). Истинная причина избрания, по его мнению, сокрыта от людей и находится в тайном Божьем замысле (124-125). Уверенность же в избрании человек обретает только на основании личных отношений со Христом, который есть «зеркало избрания» (130).

Шестая и седьмая главы книги посвящены вопросам христианской жизни, а также взгляду Кальвина на церковь и общество. Хелм утверждает, что для Кальвина «Реформация заключалась не только в реформировании учения о спасении», но и в «изменении церкви и ее отношений с обществом таким образом, чтобы в этих отношениях отразилась реформационная сотериология» (160). Касательно жизни отдельного верующего, Кальвин, по мнению Хелма, делал большой акцент на «мотивы поступков и намерения человека» (133) и «не уставал подчеркивать, что реформационное учение об оправдании одной верой не ведет к беззаконию» (133-134). Здесь Хелм снова поясняет, что, исходя из двойственного характера дара Христа, союз с Ним отличается существенными нравственными последствиями (134). Не смотря на то, что сегодня среди некоторых исследователей распространена мысль о том, что реформаторское учение о мистическом союзе со Христом служит аналогом восточного учения об обожении, Хелм подчеркивает, что у такого взгляда нет серьезных оснований.

В этих же главах читателю будет интересно ознакомиться с видением Кальвина на свободу, роскошь и жизненное призвание (земную профессию). Автор справедливо предупреждает об опасности анахронизма при рассуждении об этих вопросах (145). Приводимые им цитаты из «Наставления» и комментариев, а также примеры из жизни церквей Женевы помогают читателю составить более глубокое представление о предмете разговора. Отдельным разделом в этой главе рассматривается казнь Мигеля Сервета (178-182). Любопытно, что Хелм не пытается полностью оправдать Кальвина. Напротив, рассматривая просьбы Кальвина о замене одного вида казни (сожжения) на другой (отсечение головы), Хелм утверждает, что такая просьба «менее чем достаточна для того, чтобы оправдать его» (180). Даже правильное понимание исторического контекста, по мнению Хелма, не приходит ему на помощь (180). Автор называет казнь испанского еретика «ужасным следствием учения о религиозной нетерпимости» (180). Но при этом, конечно же Хелм не считает Кальвина и всецело виноватым. Однако некоторым читателям может показаться странным, что в этом разделе автор опускает некоторые важные подробности дела Сервета (такие, как осуждение Сервета католиками на смертную казнь и его побег из заключения, роль Кальвина в судебном процессе и его гражданский статус в Женеве, одобрение казни другими протестантскими городами и др.).

Заключительная глава повествует о результатах служения Кальвина и об интеллектуальном содержании кальвинизма после его смерти. Хелм показывает, как произошло развитие заветного (ковенантного) богословия и рассуждает о том, можно ли обнаружить начатки этой системы в трудах самого женевского пастора. По мнению автора, утверждения в сослагательном наклонении о согласии или несогласии Кальвина с формулировками позднего кальвинизма не всегда однозначны (195). Среди прочего, Хелм анализирует тезис о том, что после смерти Кальвина реформатское богословие скатилось к академическим спекуляциям и рационализму, показывая, что во многом такие разговоры являются преувеличением. Хелм уверен, что Кальвин был «первым кальвинистом», и существует неразрывная преемственность между ним и поздним кальвинизмом в их понимании богословия и духовности (211).

Как было отмечено ранее, в своей работе Пол Хелм старался позволить Кальвину говорить за себя. Книга насыщена цитатами из первоисточников, что делает этот ресурс, едва ли, не единственным в своем роде руководством к богословию Кальвина на русском языке. Хотя автор старался сделать свое объяснение доступным и «не затруднять понимание Кальвина» для начинающих (10), книга не лишена сложных разделов, например, о натурбогословии (19, 139-143) и реформатской эпистемологии (201-211). Дополнительной трудностью является частое обращение к латинским терминам. Повторение ключевых деталей по ходу книги сшивает ее главы в целостное повествование и помогает читателю сохранять ясную картину. Однако вероятно, что кому-то оно может показаться излишним.

Также следует отметить, что при явной симпатии автора взглядам реформатора, он не умалчивает о грехах и промахах своего персонажа (см. упоминания раздражительности Кальвина и напряженности его отношений с родственниками (136, 149, 188)). Подобная открытость свидетельствует о желании представить сбалансированную картину.

Следует помнить, что данный труд является кратким руководством к богословию Кальвина, а не к богословию вообще. Пол Хелм не делает обзор всех традиционных разделов догматики. Его выбор ограничен только центральными вопросами (9). Поэтому максимальную пользу от этого ресурса получит тот, кто уже знаком с ключевыми аспектами реформатского богословия и его истории. Тем не менее, труд Пола Хелма будет ценным и полезным пособием в библиотеке любого студента богословия, пастора и проповедника. И он, несомненно, обладает потенциалом обогатить читателей пониманием реформатского вероучения и истории протестантизма, мотивируя их жить для Божьей славы и прославлять Спасителя за Его милостивые благодеяния.

Церковь и женщины

Известный ученый шестнадцатого века Эразм Ротердамский говорил так: «Когда у меня были деньги, я покупал книги, а когда денег не было – одежду и пищу». Страсть к хорошим книгам была не только у «князя гуманистов». Она должна пылать в сердце каждого верующего человека. Ведь это не просто страсть к бумаге, чернилам или красивым обложкам. Это страсть к Богу, истине и мудрости. Еще древний мудрец Соломон писал: «Блажен человек, который снискал мудрость, и человек, который приобрел разум, потому что приобретение ее лучше приобретения серебра, и прибыли от нее больше, нежели от золота: она дороже драгоценных камней; и ничто из желаемого тобою не сравнится с нею» (Притчи 3:13-15). Есть такие книги, которые помогают приобретать мудрость и разум. Они расширяют горизонты, кардинально меняют мировоззрение, заставляют по-настоящему мыслить, пробуждают воображение и чувства.

К таким книгам относится труд Эдмунда Клауни «Церковь». Прежде всего, он написан человеком, который является знатоком в своей сфере исследования. Эксперты всегда пользуются уважением и обладают авторитетом. Как мы не хотим лечиться у неопытного доктора, также мы не отнесемся с доверием к студенту семинарии, который только начал учиться и уже готов писать книги на любые темы. Скорее всего, его идеи не будут сбалансированными, проверенными на опыте и достойными серьезного внимания. Однако Эдмунда Клауни нельзя отнести к новичкам в богословии. В 1966 году он стал первым президентом знаменитой Вестминстерской богословской семинарии и оставался на этой должности до 1982 года. Клауни прожил долгую жизнь (1917—2005 гг.), большую часть из которой он занимался преподаванием богословия. Поэтому мы можем не сомневаться: ему есть что нам сказать, он хорошо знает свою сферу исследования. Тем более, что книга «Церковь» первый раз была издана в 1995 году как результат зрелого осмысления избранной темы. Наконец, к положительным сторонам самого автора можно отнести практический опыт церковного служения. Клауни не пишет как человек, живущий в башне из слоновой кости, потерявший связь с реальностью и далекий от людей. Нет, он был служителем пресвитерианской церкви с 1942 года почти до самой смерти. Так что этот автор, еще совсем неизвестный русскоязычному читателю, на самом деле заслуживает нашего самого пристального внимания.

Теперь о самой книге. Плиний Младший однажды сказал: «Следует читать много, но не многое». Действительно, разного рода беллетристика в наше время стала заполнять полки христианских магазинов и церковных библиотек. Мистические переживания, маркетинг, психология и даже «христианские» романы. Всего этого достаточно. Хватит уже! Но вот серьезная богословская литература только начинает издаваться христианскими издательствами. Именно к таким трудам относится «Церковь» Клауни. Она вполне может стать хорошим учебником по экклесиологии и постоянно использоваться в контексте семинарии или библейской школы. Ведь автор подробно говорит о сути церкви (1-5 главы), о характеристиках церкви (6-8 главы) и о целях церкви (9-11 главы). Более того, с 12-й по 18-ю главы автор затрагивает трудные, я бы сказал, горячие темы. Например, взаимоотношение церкви с культурой и властью, устройство церкви и роль женщин в служении, духовные дары и таинства. Если вы хоть раз не были вовлечены в горячий спор по одной из этих тем, то, скорее всего, вы умерли через несколько недель после своего обращения. Другими словами, этого почти не может быть. Каждая из обозначенных автором тем очень интересна, важна, актуальна и затрагивает нас за живое.

Возьмем, к примеру, вопрос о роли женщин в церкви. Горячие споры уже давно ведутся между консерваторами и сторонниками эгалитаризма, настаивающего на отсутствии каких-либо ролевых различий между полами. Однако автор по данному вопросу занимает очень сбалансированную и зрелую позицию. С одной стороны, Клауни настаивает на том, что руководящее положение в церкви может занимать только мужчина. Вместе с апостолом Павлом он ведет читателя через всю историю искупления, апеллируя к порядку творения, грехопадению и обновлению во Христе. Для автора очевидно, что «Павел основывает первенство мужчины и его главенство над женщиной порядком творения и тем самым объясняет свое повеление о подчинении женщины: “Ибо прежде был сотворен Адам, а не Ева” (1 Тим.2:13)» (254). То есть учение Павла не просто культурно обусловлено его временем, как думают некоторые. На самом деле он излагает вечные принципы на все времена. При этом, согласно Клауни, Павел также учитывает грехопадение. Ведь после Божьего проклятия «у женщины будет желание доминировать над своим мужем, как сделала Ева, подав своему мужу запретный плод» (257). Наконец, автор касается искупления во Христе и такого спорного текста, как Гал. 3:26-29. Действительно, «во Христе берет начало новое устройство мира, и это является предвкушением грядущего Царства» (259). Однако это не должно открывать двери для любых вольностей. Клауни утверждает, что «Божьи установления в отношении греховного мира по-прежнему остаются в силе, потому что церковь все еще живет в мире и должна выполнять Божьи повеления, которые касаются этого мира, например подчиняться земной власти» (261). Так что позицию автора в вопросе о роли женщин в церкви можно назвать вполне консервативной и традиционной.

С другой стороны, Клауни прямо выступает против любых попыток злоупотребления властью. Он пишет о том, что «главенство должно основываться не на корыстном желании господствовать, но на преданной и жертвенной любви» (265). Многие уже испытали на своем опыте горькие последствия деспотизма и самодурства некоторых церковных руководителей. Поэтому путь, предложенный автором, — это путь подражания Христу, который не брезговал мыть ноги ученикам, который был готов служить и даже отдать Свою жизнь. «Путь жертвенной любви, к которому призван муж, — это не эгалитаризм, отвергающий ответственность мужа заботиться о жене, но верное служение Христу того, кому поручено всячески способствовать возрастанию жены в святости» (266).

Наконец, читатель может окончательно убедиться в отсутствии у автора мужского шовинизма, ознакомившись с его позицией о женщинах-дьякониссах. Клауни не считает, что 1 Тим. 3:11 написано для жен служителей. Притяжательное местоимение «их», добавленное в Синодальном переводе, отсутствует в тексте оригинала, поэтому учение апостола относится к женщинам, которые занимаются официальным служением в церкви. Другими словами, речь идет о дьякониссах. Хорошим примером такой дьякониссы является Фива, упомянутая Павлом в Рим. 16:1. Как пишет Клауни, «апостол увещает церковь оказать помощь Фиве в ее служении. Современные церкви также должны признавать своих Фив и содействовать развитию их служения» (277). Таким образом, у женщин-христианок есть много возможностей для служения в церкви. Они могут активно использовать духовные дары, данные каждому верующему, при этом не занимая руководящее положение пастыря или учителя.

Итак, если вы проповедник или пастор, который хочет лучше понять Божий замысел для церкви, эта книга для вас. Если вы преподаватель в семинарии или воскресной школе, у вас может появиться прекрасное пособие. Или, возможно, вы просто христианин, желающий разобраться в сложных вопросах церковной жизни, в таком случае, чтение этой книги поможет вам в самообразовании.

Егоров Евгений, пастор ростовской библейской церкви «Слово Благодати».

купить книгу Э. Клауни "Церковь"

Обзор книги “Провидение”, Пола Хелма

Обзор книги Пола Хелма "Провидение"

Автор: Антон Иванов, служитель церкви «Новая Жизнь», г. Казань.

Пол Хелм является преподавателем богословия и философии в университетах Великобритании и Канады. Он получил свое образование в Ворсестер-колледже в Оксфорде и начал свою преподавательскую карьеру в Университете Ливерпуля (1964–1993 гг.). Впоследствии он был назначен профессором истории и философии религии в Королевском колледже Лондона. Его объемные труды затрагивают различные сферы – философию религии, богословие, историческое богословие и апологетику. Он женат, у него пятеро детей.

Его книга «Провидение» является частью серии «Контуры Христианского Богословия», которая посвящена ключевым темам и вопросам христианского богословия (7). Книга Хелма – это работа в области собственно богословия, то есть доктрины о Боге. В частности, она сконцентрирована на Его промысле в отношении творения, истории, искупления (11).

В предисловии автор «раскрывает все карты» и ясно дает понять, о чем он будет говорить и куда поведет читателя. Вместо описания общего взгляда на провидение Божье Хелм обозначает цель, к которой он стремится в своем произведении: «В данной работе я представляю такое понимание божественного провидения, согласно которому Бог не идет на риск. Я считаю, что эта позиция соответствует Писанию и историческому учению церкви» (11).

Читая книгу, трудно освободиться от ощущения, что Хелм пишет с пасторским настроем. Он поднимает тему, которая может показаться абстрактной, поэтому он сознательно старается сделать так, чтобы это тема стала полезной и практичной для каждого верующего человека, пытающегося разобраться в этой теме и понять волю Божью. Данный пасторский мотив различим уже во введении, где, говоря о провидении, он пишет: «Даже само слово “провидение” указывает на то, что идет речь о Божьей заботе… При чтении данной книги полезно будет постоянно помнить об идее Божьей заботы, потому что я главным образом буду говорить, о ком Бог заботится, как Он заботится и что дает Его забота» (14).

В первой главе, названной «Введение» (14-34), Хелм выделяет «три сферы провидения», в которых согласно Писанию, действует Бог: «…божественное провидение следует рассматривать в трех сферах: во-первых, в личной, к которой относятся нужды, успехи и неудачи, поиск водительства отдельного человека; во-вторых, в церковной, которая включает в себя историю и судьбу церкви, а также приведшее к ее рождению служение Христа и Его Духа; в-третьих, в сфере всего одушевленного и неодушевленного творения, среди которого живут отдельные люди и церковь в целом» (19). Созидая на этом фундаменте и отталкиваясь от этих предпосылок, Хелм размышляет над аспектами провидения, которые связаны с творением, грехопадением, искуплением, водительством, молитвой, подотчетностью, злом и, в итоге, с тем, как мы должны понимать Божий Замысел. Таким образом он хочет показать, что «Божье провидение одинаково действует во всех трех сферах. Нет такой области, которую бы Он меньше контролировал или в которой Он был бы меньше заинтересован. У Него нет “запретных” зон» (19).

Во второй главе – «Провидение: рисковое или безрисковое?» (35-67) – автор, соответственно, занимается поиском ответа на вопрос, является ли провидение «безрисковым» или «рискованным». При этом он рассматривает и взвешивает аргументы сторонников обеих точек зрения (35). Он отмечает, что эти взгляды отличаются в том, как они реагируют на следующий вопрос: «Распространяется ли, согласно Писанию, провидение Бога на все, что он создал, включая решения людей? Или же его провидение ограничено, возможно, даже Им самим, так что Ему точно не известно, как будет развиваться вселенная?» (35) В данной главе Хелм пытается выяснить, какой же из этих взглядов подтверждается Писанием (35). Несмотря на то, что сам автор придерживается и отстаивает «безрисковый» взгляд, он не настаивает на том, что может дать своему читателю окончательный и полный ответ, но все же его цель – доказать свою точку зрения, которая, по его мнению, наиболее библейская, логичная и подтвержденная Писанием. Он показывает то, что «рисковый» взгляд отстаивают те, кто стремится сохранить свободу человеческой воли и сохранить свободу Бога. Хелм деликатно и в доброжелательной манере исследует различия этих подходов, взвешивает плюсы и минусы. Однако он отказывается принять «рисковый» взгляд на провидение, поскольку данная точка зрения утверждает то, что «Бог не обладает непогрешимым всезнанием о Своем творении, а также Он не способен осуществлять все, что Он хотел бы сделать» (52). Также, в этой главе особенно ярко видно то, что автор старается взаимодействовать с теми, кто придерживается иных взглядов на провидение, обращается к их возражениям и выдвигает свои контраргументы.

Далее, в третьей главе под названием «Богословские предпосылки» (69-93) Хелм излагает свои богословские основания и предпосылки. Для автора очень важно в первую очередь показать природу взаимодействия Бога с миром, с Его творением (63).

В четвертой главе, которую Хелм озаглавливает «Провидение в творении, грехопадении и искуплении» (95-122), он еще раз напоминает читателю, что провидение действует в трех сферах: вселенная, церковь и личная жизнь. Он показывает, что эти сферы тесно взаимосвязаны и неотделимы друг от друга, хотя  особое внимание он концентрирует на искупительном деянии Бога в отношении Церкви (96).

Вторая половина книги посвящена исследованию различных областей, в которых божественное провидение отражается на жизни отдельного верующего. В пятой главе Хелм показывает влияние провидения на принятие решений, что очевидно даже из ее названия «Провидение и водительство» (124-145). Читателю рекомендуется обратить особое внимание именно на эту главу. В ней автор рассматривает один из ключевых вопросов, с которым сталкивается каждый христианин: «Как божественное провидение отражается на жизни отдельного верующего?» (123) Хелм полагает, что «этот вопрос можно разбить на два подвопроса. Во-первых, как христианину распознать божественное провидение в своей жизни? Если Божья рука действует в его жизни, в какие моменты это действие становится очевидным? <…> Во-вторых, как христианину в дальнейшем жить в соответствии с Божьей волей?» (124).

Шестая глава – «Молитва и провидение» (147-162) – рассматривает молитвенную жизнь христианина и, в частности, сосредотачивается на молитвах прошения и ходатайства. Глава седьмая, «Провидение и ответственность», акцентирует внимание на человеческой ответственности, а предпоследняя глава, «Провидение и зло» (197-221), поднимает проблему существования зла (200), предлагая ее решение. Подводя итог, Хелм пишет: «…любая христианская теодицея должна ставить во главу угла не человека, а Бога. Определенные черты Божьего характера могут быть явлены только при условии существовании нравственного зла» (220). Наконец, в последней девятой главе, которая называется «Значение учения о проведении для нашей жизни» (223-239), автор обсуждает «практические последствия веры в безрисковое провидение» (223).

Сильная сторона книга заключается в том, что Хелм ясно формулирует проблемы, связанные с пониманием Божьего провидения, и приходит к их обоснованному решению. Многие главы начинаются с изложения разных точек зрения, которые впоследствии тщательно анализируются автором с точки зрения Писания и логики. Стоит еще раз отметить уважительный тон Хелма к оппонентам, когда он излагает и оценивает их позиции. Даже отстаивая свою точку зрения, он очень чутко относится к читателям, которые придерживаются других взглядов.

Основным недостатком книги является недостаточное использование Священного Писания в процессе защиты ортодоксальной библейской позиции. Наличие бóльшего количества экзегетических выкладок и систематизации библейских текстов в поддержку своих философских и логических аргументов сделало бы его книгу гораздо более сильной и основательной. Еще одним недостатком книги является ее более или менее специализированный характер. Так, она наполнена различными богословскими терминами, которым не дается определений, поэтому не подготовленному читателю она может показаться довольно трудной для понимания и осмысления.

В конечном итоге, книга Пола Хелма «Провидение» отстаивает реформатское наследие, она написана живым, современным языком и способна увлечь читателя своим дискуссионным стилем. Ее прочтение можно порекомендовать как служителям церкви и студентам семинарии, так и простым членам церкви.

Купить книгу сейчас

Между Сциллой и Харибдой

Во время жизни Чарльза Сперджена были популярны два метода проповеди Евангелия, но он не придерживался ни одного из них. Почему Сперджен шел против устоявшихся традиций? В этой статье использован материал двух книг, вышедших в издательстве «Евангелие и Реформация»: «Великий призыв» Эрола Халза и «Сперджен против крайнего кальвинизма» Иана Мюррея.

Самый распространенный метод евангелизации в 19 веке основывался на приглашении «выйти вперед» для покаяния и примирения с Богом. Родиной этого метода является Новая Англия (северо-восточный штаты США), а ее основоположником и популяризатором считается американский проповедник Чарльз Финни. В возрасте 29 лет Финни, начинающий юрист, поверил в Бога. Новообращенный начал активно изучать богословие и позже получил лицензионное разрешение на проповедническую деятельность в пресвитерианской церкви. Он вел жизнь миссионера-кочевника. После нескольких поездок по городам Новой Англии он приобрел большую популярность у населения. Видя его успех в евангелизации, многие церкви начали поддерживать служение Финни.

Благовестие Финни было нацелено на количественный результат, его идеологию можно назвать «евангелизационный прагматизм». «Финни считал обращение непосредственным результатом переубеждения человека при помощи подходящих средств» («Великий призыв», с. 122). Евангелист начал использовать «скамью для плачущих», как наиболее подобающее приспособление для приобретения душ. Эта лавочка находилась впереди около проповедника либо занимала весь первый ряд. Она была нужна для того, чтобы сломить сопротивление и сомнение тех, кто еще не принял окончательного решения. Сесть на эту лавку еще не означало заявить о своем уверовании, а лишь о желании уверовать, поэтому человеку было проще пересесть на нее, чем сразу выйти для молитвы покания. Но когда человек оказывался оторванным от аудитории, фактически один на один с проповедником, тому уже не составляло труда психологически сломить ищущего и заставить его покаяться. Финни не отрицал, что использовал психологические приемы, чтобы подействовать на чувства человека.

Последователи Финни продолжили творческий подход своего наставника и постоянно «совершенствовали» новый метод. Например, Дуайт Муди «просил всех желающих обрести спасение, встать» («Великий призыв», с. 126). Новация американского евангелиста Рубена Торри заключалась в том, что «помощники проходили по рядам и старались убедить тех, кто не принял призыва Торри, все-таки сделать то, о чем он просит» («Великий призыв», с. 126). Уильям Эшли Сандей известен своей опилочной тропой. Он проповедовал в штате Вашингтон, где развита лесная промышленность. Лесорубы этой местности, чтобы не заблудиться в лесу, посыпали дорогу опилками. Проповедник позаимствовал эту идею и посыпал проход между рядами опилками, чтобы люди «не заблудились» и пришли к Богу. Билли Грэм и Луис Палау также использовали метод Финни.

Число покаявшихся людей порой приобретало фантастические размеры. Выяснилось, что если бы названное количество покаявшихся были рождены свыше, то все население США и отдельных европейских стран было бы спасенным.

Как известно, Сперджен никогда не призывал своих слушателей выходить к кафедре или поднимать руку. Однако в результате его служения обратились тысячи людей.

Второй метод благовестия, с которым не соглашался Сперджен, использовался в церквах, которые стояли на позициях крайнего кальвинизма. Появилось это учение в среде английских баптистов в начале 18 века. Популяризатором крайнего кальвинизма считается Джон Гилл, хотя он и не был родоначальником учения. Он был пастором баптистской церкви, которую через несколько десятков лет возглавит Сперджен. Крайние кальвинисты, и Джон Гилл в частности, считали, что «Христа не стоит проповедовать как Спасителя всех верующих в Него», поскольку «Христос — спаситель только избранных, поэтому у неизбранных нет права верить в Него в надежде получить спасение, так как для них спасение совершено не было» («Сперджен против крайнего кальвинизма», с. 52).

Сперджен уважал доктора Гилла за его преданность служению и поместной общине, пользовался его библейскими комментариями, но в то же время он соглашался далеко не со всеми его взглядами и мнениями. Он, в отличие от Гилла, верил, что следует «призывать всех уверовать в Христа, чтобы получить спасение». («Сперджен против крайнего кальвинизма», с. 114)

Различие методов благовестия проистекает из разных богословских взглядов. Арминианство, стоящее за методами Финни, и крайний кальвинизм Гилла и его последователей искажают учение о спасении по благодати. Сперджен же придерживался классического кальвинистского учения о спасении избранных.

Финни и его последователи говорили о жалости и сострадании к Христу: «Неужели вы такие жестокие, что “не пожалеете” Бога и не выйдете вперед, чтобы примириться с Ним!». Но разве Иисус просил людей примириться с Богом из-за жалости к Богу?! Жалость к Богу, психологическое расшатывание аудитории, манипуляция чувствами — все это лежит в основе арминианского метода благовестия. Проповедник может говорить о благодати как о подарке, который нужно брать пока не поздно. Неверующий человек, принимая «решение», ничем не рискует и рассматривает покаяние как «проходной билет» на небеса.

Последователи крайнего кальвинизма искажают учение о благодати тем, что не проповедуют Евангелие всем людям. Они считают, что благовествовать нужно только избранным, поскольку Бог не всех людей определил к спасению. Евангелие понимается как спасительный инструмент только для тех, кто уже осознает себя грешником, кто уже пробудился, но не должно распространяться среди духовно мертвых людей.

Споры и разногласия между арминианами и кальвинистами были всегда, но, оказывается не в менее напряженных отношениях находятся кальвинисты с крайними кальвинистами. Проповедники же из лагеря крайнего кальвинизма осуждали Сперджена за «арминианство»! С их точки зрения, тот факт, что Сперджен проповедовал Евангелие всем людям, не пытаясь выяснить, кто избран, а кто нет, делало его арминианином. Однако, Сперджен лишь следовал учению Кальвина и пуритан о том, что грешник должен верить в обещание Христа о спасении, а не пытаться заглянуть в вечный и тайный план Бога. В одной из проповедей Сперджен сказал: «Возлюбленные, нет ничего такого, чтобы Иисус Христос любил делать больше, чем спасать грешников… Вы ошибаетесь, если думаете, что Он хочет, чтобы Его упрашивали и убеждали проявить милость — Он дает ее так словно солнце свет» («Сперджен против крайнего кальвинизма», с. 87).

Сперджен смог «проплыть» в своих методах благовестия между Сциллой финниизма, вытекающего из арминианства, и Харибдой крайнего кальвинизма, запрещающего благовествовать всем. Учение о спасении по благодати избранных было главной темой английского проповедника. Человек настолько низко пал, что не в состоянии самостоятельно обрести спасение. Только Бог по Своей великой милости спасает грешников. Еще до создания мира Он избрал погибающих грешников для вечной жизни в Нем. Спасая человека по благодати, Бог призывает каждого Своего последователя благовествовать всему миру для спасения избранных. А Дух Святой воплощает замысел Бога о спасении посредством нашей проповеди.